211 просмотров

История вооруженных конфликтов на территории бывшего СССР. Воспоминания очевидцев

Продолжение

Активные боевые действия в Сухуми продолжались несколько дней. При этом успеху грузинской стороны способствовала поддержка со стороны населения города, которое, как я уже говорил раньше, в основном составляли грузины. Что может быть страшнее народного гнева. Ведь грузинское население Сухуми тоже имело оружие и умело держать его в руках. Бандиты уничтожались на месте, несмотря на их национальность. В результате относительно быстрого освобождения города удалось спасти от смерти сотни, если не тысячи людей, которые могли бы быть уничтожены сепаратистами.

Тогда же был высажен десант грузинских войск на западе Абхазии в районе границы автономии с Россией. Для этого использовались морские катера и, вообще, все, что могло плавать, включая прогулочные кораблики, которые раньше катали туристов. Ну что они могли перевезти? Личный состав со стрелковым оружием и не более того. Но даже таким силам удалось взять под контроль город Гагра на основной транспортной магистрали между Россией и Абхазией. Тем самым были перекрыты и возможности переброски в Абхазию войск, наемников и боевой техники из России.
Все это ни оставляло никаких шансов абхазским сепаратистам. Да они и сами понимали это. Так называемое «правительство» Абхазии сбежало на базу российских войск в Гудауте уже в самом начале войны. В отличие от обычных беженцев, они двигались мимо нашей части совсем по-другому. Кавалькаду черных волг возглавлял правительственный ЗИМ, как будь то оставшийся еще от сталинских времен. А за ними, вперемешку с бронетранспортерами сопровождения шла колонна грузовиков с вещами абхазских лидеров, бросивших на произвол судьбы всех тех, кто поверил им.
Мне вспоминался рассказ одного из дедов с кафедры военного института, где я служил раньше. В начале Великой Отечественной войны его отец работал в обкоме КПСС нашего города. Так вот, во время эвакуации каждому из обкомовских работников и его семье выделялось по товарному вагону. А простые граждане уходили пешком на «своих двоих» и несли на себе то, что позволяли их силы. Сейчас я видел тоже самое, но уже в другом времени. Я сжимал в руках пулемет. Как мне хотелось перестрелять их всех. И стрелять и стрелять до тех пор, пока вся эта мразь не превратится в скопище дымящих костров.
К сожалению, эти несколько дней, пока сепаратисты при помощи российского спецназа держались в Сухуми, все таки-сыграли свою роль. Россия успела перебросить свои войска в Абхазию. Военно-транспортные самолеты с личным составом и техникой садились на аэродроме Гудаута. По утверждениям Москвы, это были подразделения МЧС, которые якобы должны были помочь в эвакуации беженцев.
Действительно, на обратном пути прибывающие борта забирали людей, которых свозили в Гудауту с различных абхазских курортов. Все это широко освещалось российскими СМИ как свидетельство «гуманитарной мисси России». Не говорили они о другом. И тем более, не показывали то, что происходило там на самом деле.
Озверелые бандиты тотально уничтожали грузинское население подконтрольной им части Абхазии. Вырезали целыми семьями, селами и кварталами городов. А тех, кто пытался найти убежище под прикрытием российского «МЧС» на аэродроме Гудаута, расстреливали прямо у его ограды. Через несколько дней я сам увидел это. В основном это были женщины, дети и старики, которые смогли добраться до Гудауты в надежде на спасение. Их трупы даже не убирали. Они так и остались лежать на месте казни уже раздутые от жары. А над ними кружила туча мух, которые, казалось, слетелись туда со всей Абхазии.

Но это было потом. А сейчас по дороге возле нашей части выдвигались российские десантники, которые и были переброшены в Абхазию под видом подразделений МЧС. Это тоже не показывалось по телевидению. Тем более, что российские войска, прибывающие в Абхазию, вовсе не маскировались под «зеленых человечков», а были в обычной военной форме со всеми знаками различия и с обычной распознавательной маркировкой на боевой технике. Они занимали ключевые позиции в районе реки Гумиста на западе от Сухуми, в том числе и около нашей части, которая стала одной из баз российских оккупантов.

А нас вывели в тыл, как часть, не имеющую никакого боевого значения в той ситуации. Мы выходили своим ходом в Гудауту. Учитывая то, что дорога на Адлер и Сочи была перекрыта грузинским десантом в Гаграх, нас и нашу технику должны были вывезти транспортными самолетами. Дорога от Эшери до Гудауты, а тем более, сам аэродром, снятся мне до сегодняшнего дня. Черные выжженные развалины на месте грузинских сел, где раньше были мандариновые сады. Бородатые боевики с автоматами в руках, стоящие на блок постах. Они жадными глазами ощупывали нашу колонну, и только такие же автоматы у нас удерживали их от попыток очередного грабежа, как это делалось в отношении беженцев. Их распотрошенные сумки и чемоданы валялись тут же около блок постов.

И трупы, трупы и трупы. Особенно возле ограды аэродрома в Гудауте, о чем я уже говорил раньше. Я принял еще одно решение, наверное, самое главное в моей жизни. Я оставил российскую армию, где я и так уже не хотел служить, и перешел на сторону Грузии. Из Гудауты я вернулся назад и добрался до Сухуми. Это не было так уж сложно, в том хаосе, который творился там. Враг контролировал только дороги, а все пространство от моря до гор было полностью открыто. В Сухуми мне дали роту. Я не был общевойсковым командиром. Но и у Грузии тогда еще не было настоящей армии. Она только формировалась и отчаянно нуждалась в специалистах, даже таких, каким был я в то время.

Впрочем, я был не один. Вместе со мной на помощь Грузии пришли и сотни украинских патриотов, которые были готовы воевать с Россией на всех фронтах. Вместе со мной были парни из УНА-УНСО и других патриотических организаций Украины. Не хотелось бы умалять роль грузин в защите своей страны, но значительный вклад в это внесли и украинцы. Я как сейчас помню переговоры в радиосетях противника, которые мы слушали по таким же средствам связи, как и у них, оставшихся от Советской Армии. Там прямо говорилось о том, что против них воюют вовсе не грузины, а славяне, с совсем другими подходами к войне.

Мы удерживали фронт, как бы ни трудно это было делать. Нас просто было очень мало. Ведь кроме российских десантников против нас воевали и российские наемники с Северного Кавказа. 24 августа 1992 года по указке из Москвы был издан «Указ президента Конфедерации горских народов Кавказа» (КГНК), который предписывал «переброску добровольцев на территорию Абхазии для вооруженного отпора Грузии». При этом все лица грузинской национальности на территории «Конфедерации» официально объявлялись заложниками. Кроме того, высказывались прямые угрозы начать террористическую войну в Тбилиси.

А командовал отрядами КГНК в Грузии будущий «террорист №1», один из лидеров чеченского ополчения Шамиль Басаев, уже тогда объявленный во всероссийский розыск. Вот уж интересные связи были у российских спецслужб, которые именно и курировали КГНК. Кстати говоря, еще в конце 1980-х годов Ш.Басаев был студентом Московского университета, где отнюдь не получал знания, а занимался торговлей наркотиками. За что и был задержан правоохранительными органами. Но вместо тюрьмы был направлен на Кавказ с вполне конкретной задачей организации поставок оружия различного рода сепаратистам.

Несмотря ни на что, мы могли бы справится с этими подонками, в том числе и с теми, кто составлял большую часть российской армии. Но политические решения принимались совсем на другом уровне. В конце сентября 1992 года между президентами России Б.Ельциным и Грузии Э.Шеварднадзе была достигнута договоренность про прекращение огня и мирное урегулирование ситуации. Нам же был дан приказ перейти от наступления к обороне. Не знаю кому как, но мне и большинству других, кто воевал тогда в Абхазии, этот приказ до сих пор кажется предательством со стороны тогдашнего президента Грузии.

Да что еще можно было ожидать от него. Бывший министр внутренних дел Грузинской СССР, первый секретарь ЦК Коммунистической партии Грузии, Министр иностранных дел Советского Союза, Герой Социалистического Труда и член Политбюро ЦК КПСС. В результате государственного переворота, организованного Россией в Грузии в начале 1992 года он был приведен к власти в стране вместо ее истинного патриота Звиада Гамсахурдия. Вот Э.Шеварднадзе и оправдал оказанное ему доверие.

Затишье на сухумском фронте было в полной мере использовано Россией для укрепления своих позиций в Абхазии. Прежде всего, был уничтожен грузинский десант в городе Гагры. Его убивали с двух сторон. Российские войска и отряды КГНК с территории России, а также вооруженные формирования сепаратистов при поддержке тех российских войск – с тыла из Абхазии. Что в такой ситуации мог сделать грузинский десант, тем более, что он не имел тяжелого вооружения и был блокирован с моря кораблями Черноморского флота якобы «нейтральной» России.

В результате захвата города, где были безжалостно уничтожены не только все грузинские солдаты, но и вырезано все грузинское население, Россия открыла себе прямой путь в Абхазию. По нему сразу же хлынули войска, оружие, боеприпасы и все другие средства для продолжения войны.

Несмотря на мирные соглашения (ну кто бы в здравом уме мог надеяться на их выполнение Россией), противник активизировал боевые действия по всему фронту. Их цель имела очевидный характер – обойти Сухуми со стороны гор и отрезать его от Грузии. Для этого российские войска под видом абхазских ополченцев форсировали реку Гумиста и, выйдя на оперативный простор, захватывали одну за другой тактически важные высоты к северу от города.

Мы делали все, что могли. Я со своей ротой отбивал одну атаку за другой. Мы также не жаловали врага, как и он не жаловал нас. Ну, какой тут мог быть гуманизм, когда большинство из моих солдат потеряли родных и близких. Прямо перед нашими окопами мы подбили танк. Он чадил черным жирным дымом, хлопьями падающим вниз, а из его башни вылезло нечто, орущее о том, что оно является «лейтенантом российской армии и его нельзя убивать». Интересно, почему? Мои бойцы положили его там же на танковой башне. Они горели несколько часов, обдавая нас жарким смрадом.

А через несколько дней ко мне притащили кого-то из артиллеристов, которые вели огонь по нашим позициям. Именно «кого-то». Он уже не походил на человека. А после того, как его допросили прямо там же на передовой, он признался во всем. В том, что был подполковником российской армии и возглавлял яко бы абхазский артиллерийский дивизион.  У нас не было возможности брать пленных… Такая была тогда война.
Я не был никаким украинским, грузинским, или каким бы то ни было еще националистом. Мне нечего было делить с русским народом. У меня в роте, да и вообще, в грузинских войсках, защищавших Сухуми, были не только грузины, украинцы или же представители других национальностей, но и русские. Они воевали вместе с нами в Грузии за свободу своей России.
Несмотря ни на что, мы удерживали Сухуми целый год, до июля 1993 года. А потом нас снова предали. 27 июля 1993 года в городе Сочи было подписано очередное мирное соглашение о прекращении огня. При этом, под гарантии России, стороны конфликта обязывались передать ей свои тяжелые вооружения, что должно было исключить возможность возобновления активных боевых действий. Я сдавал свою технику, побитую в боях, отчетливо понимая, чем все это кончиться. Процесс контролировали так называемые наблюдатели ОБСЕ, которые в основном были россиянами, или же подкупленными Россией гражданами европейских стран. Проституток всегда хватало, тем более за деньги.
Я опять еле сдерживал в руках автомат, как мне хотелось перестрелять их всех. Но мы сдали свою технику и вернулись на передовую. Даже без нее мы удерживали фронт. Те четыреста – пятьсот метров, которые были выделены моей роте. Хотя какая это была рота. Большинство моих солдат уже погибли в боях. И я, и никто другой, отвечал за это. Мы были смертниками, последним заслоном, который обеспечивал эвакуацию Сухуми.

За нашими спинами делалось все возможное для этого. Сухуми был практически окружен. Поэтому людей эвакуировали самолетами из Сухумского аэропорта, катерами по морю и вертолетами ВВС Украины, которая оказала помощь Грузии. Остатки моей роты отошли к морю, где именно и происходила посадка грузинских беженцев на катер. Я должен был помочь им.

Но что мы могли сделать против российских самолетов, которые прилетели по наши души. После удара парой Су-25 от женщин и детей остался только фарш. Ручки и ножки, валяющиеся на берегу, среди обрывков окровавленных тряпок. А в море возле берега бились на волнах обломки бывшего катера. Спасать там уже было некого, а по сути, некому и нечем.

Нам ничего не оставалось, как отходить с другими грузинскими войсками. Именно отходить. Несмотря на перевес сил противника, панического бегства не было. Мы удерживали один рубеж за другим, пока не закрепились на границе Гальского района. Дальше противник не прошел. Впрочем, России наверно и ненужно было продолжать наступление. Она достигла своей цели, а дальнейшее расширение масштабов конфликта могло стать детонатором взрыва на всем Кавказе, в том числе и в его российской части. Что потом и показала Чечня.

Пока же Россия остановилась на достигнутом. Тем более, что Э.Шеварднадзе пошел на уступки, согласившись на присоединение Грузии к СНГ, что ранее категорически отвергалось грузинской стороной. Кроме того, он согласился также и на охрану границ Грузии российскими пограничниками, что фактически означало утрату страной части своего суверенитета.

Мне там больше нечего было делать. Я вернулся в Киев и вступил в Украинскую Армию. Позже мне опять удалось побывать в Грузии. Это была уже совершенно другая страна, сбросившая иго России и ставшая на твердый путь в НАТО и ЕС. При этом изменения в стране, в т.ч. удачные реформы и победа над коррупцией, позволили привлечь и иностранные деньги. Это сразу же стало видно по грузинским курортам, которые уже ни в чем не уступают ни Турции, ни Египту.

Что же касается Абхазии, то она так и осталась «серой зоной», непризнанной самопровозглашенной республикой без каких бы, то ни было перспектив, ни сегодня, ни завтра. Да и откуда им взяться таким перспективам у Абхазии, если ее единственный ресурс – субтропические курорты, лучшие на Черном море до войны, был уничтожен в угоду имперским амбициям Москвы. Ну кто в здравом уме будет вкладывать деньги в их восстановление. А без этого не будет и туристов, даже тех, кто рискнет поехать в зону «замороженного» конфликта.